brunnera-enterСнился мне сад в подвенечном уборе... Если вы спросите, как поживает наш белый сад, отвечу: ему пока не надоело быть белым, даже более того, он немного в обиде на нас за то, что мы не выдерживаем чистоту жанра.

ии

ии 


Нам всё ещё жалко стронуть с насиженных мест розу 'Pink Grotendorst' с розовыми, похожими на гвоздички цветками, безымянный бледно-сиреневый древовидный пион и буйно разросшуюся хризантему корейскую с бордовыми цветками, ту, что несколько лет назад только самый безразличный к невыносимой яркости бытия садовод не тащил домой с выставки «Цветы».

Нам всё ещё жалко стронуть с насиженных мест розу 'Pink Grotendorst' с розовыми, похожими на гвоздички цветками, безымянный бледно-сиреневый древовидный пион и буйно разросшуюся хризантему корейскую с бордовыми цветками, ту, что несколько лет назад только самый безразличный к невыносимой яркости бытия садовод не тащил домой с выставки «Цветы».

Оправдываясь перед садом, аргументируем свои промахи тем, что крупные кусты тяжело пересаживать, да и некуда, а роза 'White Grotendorst' вовремя не подвернулась. Хризантемы нас почему-то не жалуют, а тут в кои-то веки полное взаимопонимание, ну с какой стати от них избавляться…

Но сад продолжает наступать, теперь уже требуя ответа за невыполненное обещание в ближайшее время посадить белую форзицию (Abeliophyllym distictum), ершистую фотержиллу (Fothergilla), теневыносливую маакию амурскую (Maackia amurensis). Что тут скажешь. Как всегда пеняем на обстоятельства. Человек полагает, а рынок пока не располагает, не тратить же на их поиски всё своё драгоценное время. Чуть сгладить неловкость удалось только отчётом о посадке экзохорды крупноцветковой (Exochorda macrantha) 'The Bride'. Хоть и не обещали, но вот тебе, получи — сразу крупный куст весь облепленный белыми цветками, да ещё и оказавшийся на пике моды. Покупка белого с легчайшим розовато-голубоватым оттенком (бывает и такой) клематиса ‘Dancing King’, прихваченного в садовом центре по случаю вместе с экзохордой, в зачёт принята не была. Подумаешь клематис, да ещё и махровый. Не приветствуется нынче чрезмерная пышность. Вы и сами всегда стыдливо проходите мимо гигантской белой лилии, чьего аромата хватает на все двенадцать соток. А как старался отвести от неё взгляд апологет русского сада Александр Сапелин, всё время, на все лады, нахваливая ржавую крышу старого соседского дома. Слава Богу, что в прошлом сезоне посадили пятнадцать луковиц белых царских кудрей (Lilium martagon var. album), тех которые у Павла Васильева «по палисадам». Глядя на её изящные цветки, никому не придёт в голову уличить хозяев в пристрастии к показухе, в том, что они отстали от жизни. Ей и тень моя садовая только в радость, ну а полив, как и заведено, за вами. Да к тому же, разве клематис в саду представлен недостаточно? Уже буйно разросся у подножия вековой липы белый тангутский (Clematis tangutica) 'Anita', который прекрасно переносит сухие почвы, возмужали крупнолепестные (C. macropetala) 'White Swen' и 'Alba Plena'. Ведь принято же решение, не заводить несметное число видов и сортов, а приумножать уже имеющиеся.

Но всё же, сад неуклонно белеет, красные и иже с ними на несколько лет отступили, по крайней мере, до востребования, когда «клином красным» станем бить «белых». Заматерели и наросли белые астильбы и бело-пёстрые хосты. Раскинулись островки медуницы сахарной, дымно-серого чистеца византийского, моховидных камнеломок, арабиса, приземлённой мшанки шиловидной и столь же шиловидного флокса, тимьяна (не подумайте ничего плохого, конечно, исключительно белого сорта ‘Snowdrift’). Прилежно в положенное время цветут белые спиреи, чубушники, рододендроны, розы, лапчатки, гортензии.

{gallery}sig_gardens/white/white2/gallery{/gallery}

Скромная коллекция бруннеры крупнолистной (не устаю восхищаться этим растением), состоящая из серебристых сортов ‘Jack Frost’, ‘Looking Glass’ и ‘Silver Wings’, пополнилась ещё четырьмя. Это и ‘Variegata’ с бледно-зелёными листьями и заходящими на них с краёв беловато-бежевыми языками, и похожий на него, но светлые края у него чуть поуже, 'Hadspen Cream', и 'Longtrees’ с зелёными листьями и редкими серебристыми, будто упавшими на них дождевыми каплями, и 'Betty Bowring' с ничем не примечательными зелёными листьями, но зато с подобающими статусу сада белыми цветками. Осмелюсь считать коллекцией (да простят меня истинные собиратели) и скромный набор видов и сортов волжанки (Aruncus). К старожилам сада — видовым волжанкам двудомной (A. dioicus) и кокорышелистной (A. aethusifolius) прибавились ажурный сорт ‘Kneifii’ первой и свежайший ‘Fulva Flava’ второй. К махровой купене душистой (Polygonatum odoratum) ‘Flore Pleno’ поднянулась пёстрая многоцветковая (P. multiflorum) ‘Striatum’, теперь им повеселее, хотя создавать крупное землячество они явно не торопятся. К багульнику болотному (Ledum palustre) подсадили более редкий гренландский (L. groenlandicum) ‘Helma’. Принесли его в сад в полном цвету, но год спустя он, к сожалению, дал только одно соцветие, надеемся, что исправится. Примерно такая же история произошла и с вечнозелёным рододендроном (к сожалению, название сорта не вспомню), он не зацвёл вовсе. Как он себя поведёт дальше, не знаю, но решение, больше не обзаводиться вечнозелёными рододендронами, принято окончательно. Впервые заступил на вахту цветения чисто-белый бадан гибридный 'Bressingham White'. К нему у нас никаких претензий, хорош! А на этом, одном из многих белых сортов бадана, мы остановились потому, что у нас есть одноимённая медуница. Пусть уж начнётся ещё одна коллекция — «белых брессингамов».

Учитывая «бытовые» возможности сада — тень и плохо удерживающие влагу песчаные почвы, пришлось избавиться от белоснежных бородатых ирисов и нежного ароматного венечника лилиаго (Anthericum liliago), которые почти перестали цвести, нескольких кустов спиреи и снежноягодника, чтобы немного разрядить сгустившуюся обстановку. В изгнание отправились и все сортовые седумы видные (Sedum spectabile), не пожелавшие мириться с недостатком света и с избытком слизней. На их месте разместились менее съедобные белоцветковые эхинацеи пурпурные (Echinacea purpurea). Лишился сад и осенних астр, которым тень оказалась категорически противопоказана. Мало того, что они незавидно цветут, так ещё регулярно поражаются мучнистой росой. Тяготы этой болезни с ними норовят разделить флоксы метельчатые. Кроме того, по моему разумению, они должны стоять нерушимой стеной, а не склоняться в разные стороны, попросту валяться. Трудно с этим мириться, однако совсем избавиться от флоксов не в силах, всё же человек я русский, но в следующем сезоне произведу сильное нерусское секвестирование. Тому, что останется, придётся отдать последние световые окна. Кстати имидж русского сада помогают поддерживать и белые отечественные сорта сирени: ‘Анна Павлова’ и ‘Красавица Москвы’ и даже чужестранка ‘Monic Lemyan’. В пику флоксам и лабазнику, который тоже, как показала практика, не привык прятаться под сенью развесистых лип, прекрасно показал себя посконник морщинистый (Eupatorium rugosum), купленный два года назад на пробу. В тени, рядом с огромным старым кустом сирени он выгоняет двухметровый несгибаемый стержень, несущий многочисленные пышные шапки соцветий, правда, не столь девственно-белые, как у флокса. Будем внедрять шире. Есть претензии у меня и к василистнику двукрылоплодному (Thalictrum dipterocarpum) ‘Album’. Где мощь, где раскидистость, где роскошь цветения? Такие же, как у его видового лавандового собрата, который незаслуженно ютится на задворках, потому, что не вписывается в концепцию белого сада. А этому я уже дважды меняла место жительства, надеясь, что оно окажется для него более подходящим. Жду ответного реверанса.

Может быть, прочитав мои размышления, вы, как и я, вспомните, сразу несколько крылатых слов, например, «не отрекаются, любя» или «что же это у вас, чего не хватишься ничего нет!», или ещё жёстче «пейзаж после битвы». Я отвечу опять же цитатой, что «приходится изучать науку расставания», чтобы в саду жили хоть и «скованные одной цепью», но не утомлённые тенью, а радостно её приветствующие растения. Хотелось бы, чтобы у вас не сложилось впечатление, что, избавившись от многих растений, мы оголили сад. Это не так. Растения нарастают, особенно этим отличаются кусты и деревья, а границы участка остаются прежними. А в этих границах сегодня живёт уже более зрелый белый сад.

toward-houseКак он воздействует на людей и как ими воспринимается

Белый — это самый могущественный, самый яркий цвет. Он символ чистоты и радости, невинности и стерильности, бодрости и свежести. Белый — нейтральный цвет. В сочетании с другими, недостаточно яркими цветами, усиливает их, придаёт яркость, создаёт эффект объёмности. Можно ли белый цвет считать цветом в полном смысле этого слова? В виде краски он является ахроматиком, т. е. бесцветным веществом. Но, если говорить о спектре, белый включает в себя все другие цвета.

Считается, что человек, который любит белый цвет, бескомпромиссен и уверен в себе, отличается хорошим вкусом, но решения принимает с большой осторожностью. Ему свойственна чрезмерная критичность и скрупулёзность.

Тот же, кто белый цвет не любит, не бывает занудой, но и аккуратистом его не назовёшь, порядок для него — не главное. Его гораздо больше интересуют важные, глобальные вопросы, чем сорняки в саду. Он спокоен и уравновешен.

Древние греки считали, что боги живут на заснеженных вершинах гор. Облачённые в белые одежды жрецы, приносили в жертву Зевсу, в колесницу которого были впряжены белые кони, животных с белой шерстью. Тоже в белых одеждах и на белом коне поднимался на Капитолий в первый день Нового года консул. И в потусторонний, высший мир греков и римлян уносили священные белые кони.

Для христиан белый цвет символизирует небесную радость, чистоту, истину, Пасху и Воскресение. У католиков белыми являются траурные одежды, как знак надежды на воскрешение.

Египтяне считали, что белый цвет даёт жизнь. Бог Озирис изображался в белой короне. Священное белое хранилище описано в великой тибетской «Книге мёртвых».

В индийском фольклоре в виде белого острова изображался рай, а представители высшей касты носили белые платья.

Для японцев белый — это цвет богов. В религии синто священные орнаменты на белой бумаге символизировали границу сакрального пространства. Связан белый цвет с богами и жизнью после смерти и во многих африканских странах.

И только в Китае и некоторых странах Юго-Восточной Азии белый — это цвет утраты. Хотя мир меняется, и сегодня даже там нередко можно увидеть невесту в белом платье и фате.

И, наконец, вспомним несколько самых распространённых фразеологизмов, связанных с понятием белый: «белый свет», «белое безмолвие», «чёрным по белому», «доводить до белого каленья», «белые мухи», «белая ворона», «дела как сажа бела», «белая кость», «сказка про белого бычка», «шито белыми нитками».

Заслуги перед садом

папоротник и триллиум камчатский

Значение белого цвета в многоцветном саду, прежде всего, заключается в смягчении основных или дополнительных цветов, значительно расширяя тем самым палитру сада бессчётным количеством нюансов, отделяя друг от друга яркие пятна. Потому растения с нейтральной листвой, мелкими белыми и кремовыми цветками, по выражению автора книги «Палитра сада» Сью Фишер,— это своего рода «низшее сословие». Но крупных белых цветков, это касается в меньшей степени, потому что белый цвет чересчур ярок и сильно отражает свет, таким образом, они сами становятся центром притяжения.


В отличие от всех других, белый сад позволяет зрителю воспринимать формы растений и цветков. Исключая элемент яркого цвета, белый даёт уникальную ясность структуре сада.

Белый, серый, серебристо-серый цвета увеличивают объёмность цветовых сочетаний, вносят свет и оживление в пёстрые сочетания цветов, помогают отделить друг от друга контрастные цвета, особенно очень сильные. Для этого, например, между красными и синими цветами сажают белые. Однако, используя чисто-белые цвета в качестве связующего элемента, следует помнить, что их крупные пятна могут вызвать ощущение дисгармонии.

На тёмном фоне светлые предметы выглядят ещё более светлыми, а на белом кажутся темнее, воспринимаются ближе. Белый цвет способен частично поглотить цветовую насыщенность стоящих по обе стороны от него ярких и тёмных растений, и они под его влиянием становятся оптически более светлыми.

Светлые тона обладают свойством как бы приподнимать, расширять поверхность. При размещении на переднем плане цветника тёмных растений, он «утяжеляется» создавая ощущение стабильности. Если же у основания цветника разместить светлые — возникнет эффект неустойчивости композиции.

На солнце белый цвет бодрит и освежает, мрачные уголки сада он подсвечивает, а в сумерки гаснет последним. Он светится (флюоресцирует), мерцает, делая темноту более светлой, чем она есть на самом деле, потому что обладает свойством выводить ультрафиолетовый и ультракрасный свет из невидимого спектра в видимый. Белый сад фантастичен при свете луны.

Белый цвет особенно бросается в глаза на тёмном фоне зелени. Он прекрасный партнёр для жёлтых и оранжевых оттенков. Классическим считается сочетание белого цвета с синим.

Елена РЕБРИК.

Вернуться к Цветные сады.

и

Добавить комментарий