НАЗИДАНИЯ САДОВОДАМ ОТ СЕРВАНТЕСА

0nazi400 лет назад умер Мигель де Сервантес Сааведра (1547—1616). Для нас он прежде всего автор книги «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский», хотя были у него и «Назидательные новеллы», и роман «Галатея», и сатирическая поэма «Путешествие на Парнас», и десяток комедий.

 

 

С Сервантесом я знаком давно. Самое серьёзное, что сделал в университетские годы —  курсовая работа «Дон Кихот» Сервантеса как исторический источник».

servantesНе скажу, что мне там удалось повторить подвиг Колумба, но «сотрудничать» с Сервантесом было интересно. Выбор темы был достаточно случаен и никакой дате не был посвящён, а она, как я сейчас подсчитал, тем не менее, была. Ведь случилось это ровно 50 лет назад.
Как видите, повод для того, чтобы перечитать Сервантеса у меня более чем основательный.
С тем же усердием, с каким когда-то искал в романе детали исторической обстановки того времени, я сейчас попытался «нарыть» материал, полезный садоводам. И убедился, хотя и далеко отстоит от нас Сервантес во времени, и курсов ландшафтного дизайна не оканчивал, и специально о саде ничего не писал, и книга по его же словам «не содержит никаких научных сведений и ничего назидательного», но внимательный садовод много чего поучительного у него может для себя найти. И не только описания природы и ландшафтов Испании,  каких-то моментов сельскохозяйственной деятельности, отношения испанцев к различным растениям.

2nazi  

Автор и его герои живут и действуют в выжженной солнцем и плохо орошённой центральной Испании. Потому так часто они говорят о воде, боготворят воду, так манят их прохладой тенистые рощи, тешит их взоры зелень свежей листвы, радует слух сладостное пение пёстрых пташек, радуют фонтаны из яшмы и мрамора, грот, выложенный прелестнейшими раковинами.  

3nazi  Сад Альгамбры в Гранаде.

Хитроумный идальго из своего опыта твёрдо знал, что «чем пышнее древо расцвело на солнце, тем под ним в жару прохладней». Герой его новеллы уверенно называет главные достопримечательности города Толедо  — «Механика» Хуанело, одна из первых подъёмных машин для вод реки Тахо; гулянье святого Августина — тенистый бульвар на берегу Тахо; Королевский огород — большой образцово содержавшийся парк; Вега — плодородная, искусно возделанная равнина. Понимает великий писатель и роль индивидуума, который сеет, сажает и растит: какого цвета зерна пшеницы, желтые или белые, зависит от рук, что их касаются. Дон Кихот уверяет, что зерна, к которым прикасались руки Дульсинеи Тобосской, «превращались в жемчужины», а когда сообщил Санчо, что зерно было желтое, Дон Кихот сказал: «это провеянное её руками зерно даёт несомненно белый хлеб».

Описывая колоритную судомойку, «какой никто отродясь не видывал», для пущей наглядности Сервантес активно использует местную флору: «Она непреклонна, как мрамор, неприступна, как сайягезская крестьянка, жестока, как крапива; личико у нее — как светлое христово воскресенье или первый день нового года; на одной щёчке у нее — солнце, на другой — луна; одна — сделана из роз, другая — из гвоздики, а на обеих вместе — лилии и жасмины». От Сервантеса мы узнаём, что уже при нём существовала олья подрида — блюдо из тушёных овощей с приправкой из мяса и сала, что лучшие врачи тогда рекомендовали начинать обед с фруктов, что лавровый лист хорош к отварному картофелю; отменная приправа для домашней кухни.

4nazi

Испанская пословица гласит: жить с милым другом, пусть хоть хлебом да луком. Дон Кихот мог предложить Альдонсе и побольше, чем хлеб да лук: «олья, в которой было больше говядины, чем телятины, — на ужин почти всегда винегрет, по пятницам чечевица, по воскресеньям в виде добавочного блюда голубь». А вот других он поучает, что рыцари основательно ели «не иначе, как по чистой случайности и только на пышных пирах, устраиваемых в их честь; остальные же дни они питались ароматом цветов». Вот было бы счастье, сеньор мой Дон Кихот, если бы и мы всю жизнь могли бы питаться лишь ароматом цветов!

5nazi  Розарий парка Сервантеса в Барселоне.

У Сервантеса мы находим ответ на главный для нас вопрос — зачем садоводство? Он предельно ясно объясняет: «ведь не всегда же мы ходим в храмы, не всегда посещаем часовни, не всегда занимаемся делами, как бы важны они ни были. Наступает час и для развлечений, когда наш удручённый дух отдыхает. С этой целью люди насаждают аллеи, ищут источники, сносят холмы и разбивают затейливые сады». Надеюсь, что ваши взгляды на этот вопрос не сильно разойдутся с мнением классика. 

6nazi

Дон-Кихота мы наблюдаем, как правило, в битвах и спорах, но и он, совершенно не чужд лирике и вообще прекрасному, тому, что по выражению Мигеля де Унамуно (1864—1936), «избыточно, что заключает в себе смысл и цель собственного существования: цвет жизни». Когда остался Дон Кихот в одиночестве, то молился по чёткам из крупных орешков с пробкового дуба, разгуливал по лужку, слагал множество стихов, кои вырезывал на коре деревьев либо чертил на мелком песке, вздыхал и взывал к фавнам, сильванам и нимфам этих мест. И это чтение молитв, вырезывание стихов на кореньях, вздохи, взыванья к нимфам — духовные упражнения, которые готовят его к тому, чтобы нападать на ветряные мельницы, разить копьём барашков, побеждать бискайцев, освобождать каторжников и получать от них град камней. Он воспитывает себя, исцеляет от издевательств, которым его подверг мир.

В связи с этим, тот же Унамуно, комментируя Сервантеса, пересказывает притчу, крайне поучительную не только для донкихотов. Пришли косить поле два косца. Один стремился накосить побольше, а потому принялся за дело, не позаботившись наточить косу; вскоре лезвие иззубрилось и затупилось, и коса валила траву, но не срезала. Второй хотел косить как можно лучше, а потому почти все утро точил свое орудие труда, и к вечеру ни тот ни другой не успели отработать урок. Подобным образом есть люди, которые думают лишь о том, чтобы действовать, не заботясь оттачивать и отполировывать свою волю и мужество; а есть такие, которые всю жизнь только и делают, что оттачивают да полируют; и покуда готовятся к жизни, их настигает смерть. Стало быть, надо и косить, и косу точить; и действовать, и готовиться к действиям.

Дон Кихот отважился утверждать перед всеми, что этот самый медный таз цирюльника есть не что иное, как Мамбринов шлем, поскольку таз заменял ему оный, и бесстрашно защищал свой символ веры, не жалея собственных боков. Это отвага, —  писал М. Унамуно в книге «Житие Дон Кихота и Санчо», — «та самая, которая побуждает пренебречь не физической опасностью, не возможным убытком, не ущербом для чести, а тем, что отважившегося принимают за безумца или дурня. Вот такого рода отвага и нужна нам в Испании; из‑за её нехватки у нас душа в параличе. Из‑за её нехватки нет у нас силы, богатства, культуры; из‑за её нехватки нет у нас ни оросительных каналов, ни водохранилищ, ни добрых урожаев; из‑за её нехватки дожди перестали увлажнять иссохшие наши поля, растрескавшиеся от жажды, либо же вдруг обрушится такой ливень, что смоет перегной, а то и жилые дома.

Что, по–вашему, и это парадокс? Побродите по этим хуторам и деревням, посоветуйте земледельцу, как улучшить обработку земли или вырастить новую культуру, или использовать новое сельскохозяйственное орудие; и он вам ответит: «Здесь это не пойдёт». «А пробовали?» — спросите вы, и он ограничится тем, что повторит: «Здесь это не пойдёт». Причём и сам не знает, пойдёт или не пойдёт, так как не пробовал, да и пытаться не станет. Попробовал бы, если б уверен был в успехе; но при мысли о том, что, если не получится, соседи начнут изощряться в насмешках и издёвках, а то и сочтут его сумасшедшим, легковером либо недоумком, пугается и не отваживается на попытку». Конечно, написано это сто лет назад и многое в Испании изменилось, дожди ещё реже, но оросительных каналов и водохранилищ стало больше. Не стану говорить «за испанцев», но у нас «здесь это не пройдёт», «у нас это не растёт» здорово мешает жить. Тем не менее, каждый может вспомнить не один пример из своей биографии, когда удавалось перешагнуть через этот барьер, добиться, казалось бы, невозможного.

Порою мечты Кихота становятся вполне земными, понятными и Санчо Пансе, и нам: «Я куплю несколько овец и все прочие вещи, необходимые для пастушеской жизни, назовусь пастухом Кихотисом, а ты пастухом Пансино, и мы будем бродить по горам, лесам и лугам, распевая тут, вздыхая там, утоляя жажду жидким хрусталем источников, прозрачных ручейков и многоводных рек. Дубы щедрою рукою отпустят нам свои сладчайшие плоды, крепчайшие стволы пробковых деревьев предложат нам сиденья, ивы — тень, розы — свой аромат, обширные луга — неисчислимыми цветами отливающие ковры, чистый и прозрачный воздух — свое дыхание, луна и звезды — свой свет, побеждающий ночную тьму, песни — удовольствие, слезы — отраду, Аполлон — стихи, любовь — воззрения, которые сделают нас бессмертными и прославят не только в наши дни, но и в грядущих веках».

7nazi            Ла-Манча.


8nazi  Иллюстрация Гюстава Доре к роману М. Сервантеса «Дон-Кихот».

Сервантес уверял, что «единственная цель сочинения — свергнуть власть рыцарских романов и свести на нет широкое распространение, какое получили они в высшем обществе и у простонародья». Беда Дон Кихота в том, что собрал у себя все такие романы, которые ему удалось достать, перечитал их и не только поверил, отдался во власть отрадных мечтаний, но и поспешил достигнуть цели своих стремлений, начав с чистки принадлежавших его предкам доспехов. «Воображение его, — говорит Сервантес, — было поглощено всем тем, о чем он читал в книгах: чародейством, распрями, битвами, вызовами на поединок, ранениями, объяснениями в любви, любовными похождениями, сердечными муками и разной невероятной чепухой; и до того прочно засела у него в голове мысль, будто все это нагромождение вздорных небылиц — чистая правда, что для него в целом мире не было уже ничего более достоверного».

9nazi Памятник Сервантесу в парке «Золотые ворота» в Сан-Франциско.

Дон Кихот уже ничему не учится больше на опыте жизни, он не знает сомнений, убеждён в своей правоте и безошибочности своих расчётов. Свои безумные действия он аргументирует тем, что именно так действовали знаменитые рыцари. Их жизнеописания для Дон Кихота — единственный источник знания законов действительности. Эпоха рыцарских романов ушла в прошлое, а сколько безумных действий совершается теми, кто учится на опыте жизни, расчеты строит на данных сомнительного происхождения.

Если вы давно не были в книжном магазине, то зайдите туда как-нибудь и посетите отдел садовой литературы. При внимательном прочтении хотя бы по страничке из наличествующих там сочинений, поймёте, что перед вами нечто пострашнее рыцарских романов, те же «Цветочные сады», «лживые, нелепые», по словам священника и цирюльника — строгих цензоров библиотеки Дон Кихота. Будете читать и соглашаться с цензорами, что трудно определить, «какая из них более правдива или, вернее, менее лжива» — «500 самых важных вопросов и самых полных ответов» или «365 разумных советов садоводам и огородникам»? Какую из них следует «растоптать и сжечь, а пепел развеять по ветру», за какую автора приговорить к пожизненной каторге, а кому из них «не мешает дать ревеню, дабы освободить его от избытка желчи». Сервантес утешает: если бы всё, что блестит, было золотом, то цена золота упала бы, когда чего-нибудь слишком много, хотя бы даже хорошего, то оно теряет цену. Посмотрите, ведь даже в библиотеке безумного идальго священник и брадобрей обнаружили книгу некоего Пальмерина Английского, по поводу которой вынесли вердикт: «хранить и беречь, как зеницу ока», ибо «она отменно хороша сама по себе, а во-вторых, если верить преданию, её написал один мудрый португальский король». От того, что 90% садовых книг это хлам, не значит, что среди них не бывает достойных.

Не исключено, что в это время книжный магазин посетит современный Дон Кихот  и, услышав наш разговор, вмешается. «Рыцарские романы все сплошь лживы? — грозно спросит он и победоносно возразит  — Перечтите эти книги, и вы увидите, какое они вам доставят удовольствие». И вы почувствуете неотразимую мощь этого аргумента. Ещё бы. Кого не потешит книга «Сад и огород для ленивых. Не копать, не поливать, не удобрять, а собирать богатый урожай» и прочие «без хлопот» или «без особенных хлопот»? Оказывается, напрягаться не надо не только в саду, но в процессе познания, потому что «в книгах нет научной терминологии, вся полезная и выверенная информация изложена простым языком». Издатели знают своё дело. Они не знания распространяют, а деньги зарабатывают, унижаясь, по словам Сервантеса, «до своекорыстного угождения черни», что ещё четыреста лет назад считалось недостойным.

10nazi  Памятник Сервантесу в Москве.

Не читайте рыцарских романов, будьте бдительны в отделах садовой литературы. Не следуйте за Дон Кихотом, но сохраняйте в себе как можно больше, присущих этому нелепому человеку благородства и отваги. Оставайтесь каждый у себя дома, занимайтесь своим хозяйством, возделывайте землю. Услышав мой призыв, Дон Кихот конечно ответит: «Какое же у меня хозяйство? Мое хозяйство — это моя слава».

Александр РЕБРИК.

Вернуться к рубрике Почитаем, полистаем