ВОЛОГОДСКИЕ САДЫ В ИХ СТАРИНЕ

6_volИсторию и день нынешний объединяет в своем рассказе о путешествии по Вологодской земле главный редактор ВС Александр РЕБРИК.

 

 

 

 

 

Тысячу лет назад эти северные края открыли для себя новгородские люди. От Великого Новгорода до сюда «семь волоков»: волок, да волок, да волок, да-да. Вот вам и Вологда-гда. Усердием подвижников дебри и болота были одушевлены, усеяны храмами, монастырями, скитами и пустынями. Особенно много их в вологодской округе, вокруг Белого и Кубенского озёр, Великого Устюга. 

Места для монастырей выбирали самые подходящие, долго и тщательно, на возвышенности, чаще всего на берегу реки или озера. Ферапонт, например, пошёл искать себе новое место «пространное и гладкое». Крайне важно, чтобы обитель окружал дивный ландшафт, «чувственное восприятие» которого, по мнению Иосифа Волоцкого, вызывает «духовное созерцание» и «внутренне человек внешнему сообразуется».

 Дионисий Глушицкий, например, на берегу реки Глушицы отыскал красивое место в окружности всего две меры, где «росло дерево певг, т. е. сосна, потому называлось «Сосновец», Нил Сорский основал свою пустынь на лугу на берегу речки Соры, а Димитрий — на изгибе (луке) реки Вологды срубил церковь Спаса, вокруг которой затем вырос Спасо-Прилуцкий монастырь.

Важны были не только красивые виды, но и деревья, красивые, полезные, служившие своего рода символами. Павел Обнорский, ученик Сергия Радонежского, придя на север, прежде, чем основать монастырь, три года провёл в дупле старой липы. Дионисий, основатель Глушицкого Покровского монастыря, вышёл из обители и «к югу от большой лавры на четыре поприща» в сосновом бору ставит себе келью под раскидистой черёмухой, положив начало Сосновецкому Дионисиево-Глушицкому монастырю.

Монастыри стали очагами духовной жизни, просвещения края, дали начало его экономического развития. Они принесли сюда, сообщили людям «сад заключённый», «сад нетления» — образ рая, символ вечной весны, изобилия. В них же появились и первые настоящие, хотя и именуемые «райскими», сады и «райские» растения (яблони, душистые цветы и травы). Плодовые и декоративные насаждения в пределах монастырской ограды были «садом ограждённым» и в прямом, и в переносном смысле.

Садовая тема присутствует прежде всего, в наружном убранстве местных церквей, для которых характерен рельефный растительный орнамент, чаще в виде кринов (лилий). Особенно богат декор Спасо-Преображенского собора на Каменном острове, что на Кубенском озере,

4_vol

Успенского собора в Кирилло-Белозерском монастыре, храма Рождества Богородицы в Ферапонтовом монастыре.

 Любопытная история с изразцами в виде стебля с цветками и плодами, украшающими стены вологодской церкви Сретения, построенной в 1737 году, произошла на рубеже XIX-XX века, когда некий церковный староста нашёл изразцы недостаточно благолепными для храма и велел замазать их.

5a_vol

Дожди начали благую работу, а через несколько лет новый настоятель церкви произвёл отмывку изразцов и они снова «ласкали глаз своими нежными красками, наивными жёлтенькими цветочками и плодами, так варварски гонимыми невежественным вкусом всяких радетелей».

Ещё более выразительно и наглядно садовые идеи воплощались в иконописи

5v

В деисусной композиции храма Иоанна Лествичника над Святыми воротами в Кирилло-Белозерском монастыре. Христос, Богородица, Иоанн Предтеча, апостолы изображены на голубом фоне погрудно в обрамлении своеобразных венков с листьями и цветами, их силуэты отчётливо проступают среди растительных узоров.

 

Выразительно показан райский сад в иконостасе Успенского собора в том же монастыре. Роспись вологодской церкви Иоанна Предтечи в Рощенье, изображающая пир у Ирода, по словам Игоря Грабаря, «радующая глаз своими радужными цветами»: святые там ступают по земле, покрытой «богатейшей флорой — огромные махровые чашечки, колокольчики, розаны, цветы-плоды, мясистые фантастические тюльпаны, изогнувшиеся под тяжестью своих ярких, напоённых лепестков». На очень старых снимках видел обрамлённые цветами ступеньки в Горицком монастыре, который, по свидетельству очевидцев, «утопал в цветах», особенно на участках у келий, вдоль стен, обращённых на юг. Там существовала «своя культура цветов»…

С икон и монастырей сады и растения стали переходить на улицы города, в дома и усадьбы вологжан. Например, в одном из лучших особняков города, построенном купцами Скулябиными в 1780-х годах, особенно эффектны были кафельные печи, все в цветах, букетах, гирляндах, вазах.

Впрочем, надо признать, что прежде садовых растений на тихих улицах Вологды долго можно было в изобилии встретить прекрасных представителей местной флоры. Только в начале XIX века начинается «старательная» застройка «не как попало, а по некоторому плану, засаживается деревьями Соборная горка и проводятся огромные берёзовые бульвары».

Прошло ещё сто лет и типичная, несколько угрюмая физиономия Вологды, расположенной на ровной болотистой местности, изменилась. Теперь Вологда, пишет в 1914 году историк искусства Г.К.Лукомский, кажется нам очень живописною. И тенистый лесок на холме у Софийского собора,

6_vol

и покрытые травой и бурьяном, откосы реки Вологды, и огромные сады и заливные луга среди города, и примитивность всего его устройства, словом всё то, что говорит и типичности и своеобразии стиля и хранит в себе, таким образом, даже что-то старинное.

Лукомский говорит о том, что изменилось, слава Богу, и отношение к восприятию художественного облика города. Прежде видели только унылую равнину, искали «кудрявых, хорошеньких видиков», «пошлых бульваров, решёток, намёков на безличную культуру новых городов З. Европы». Теперь же находят множество очаровательных уголков.

Вот как сам он вдохновенно описывает одно из таких мест — архиерейский дом, точнее живописный комплекс домовых церквей, дом, арки, галереи, старые липовые деревья перед домом и голубая, причудливой архитектуры, беседка — летний домик в саду — вот кусок архитектурного пейзажа, являющий собою много характерного для русской старины».

Долго славилась Вологда своими деревянными избами, богато украшенными балкончиками, снабжёнными богатейшей резьбой и росписью ставен, резными палисадами.

7_vol  10_vol

8_vol

9_vol

Торцы брёвен закрывались доскам, расписанными яркими красками.

Сейчас всего этого осталось немного. Правда, в городе появились богатые частные дома в этом стиле. Совсем не видно славных вологодских калиток и ворот с резьбой, поднимающейся в виде загнутых кверху кокошников, со створками, украшенными ромбами. Самое интересное в них, по мнению Лукомского, «мелкая орнаментировка и нарезанное зубчиками железо, заканчивающее профиль карниза». Исчезли за ненадобностью.

Немного успеешь избороздить край за короткое время, найти и заснять рукотворный ландшафт. Между Вологдой и Грязовцом расположено Покровское — бывшая усадьба Брянчаниновых, в своё время одна из лучших в России.

11_vol

А. С Брянчанинов, её строитель, уезжая в 1812 году в действующую армию, обращаясь к ней, писал: «Отрада моя, кому-то ты достанешься?» Француз дальше Москвы не дошёл, усадьба уцелела и долго ещё радовали глаз дом в стиле московского классицизма, «площадки, окаймлённые подрезанным кустарником», «парк с липовыми аллеями в виде креста, грот из диких камней».

Если бы мы явились в Вологодский край на сто лет раньше, вместе с Лукомским, то обнаружили бы в усадьбе Зубовых Погорелове «в печальном, правда, состоянии» каменный дом, вокруг — его ровесников — столетние лиственницы, кедры, липы, громадные пруды, остатки былого цветника. Ещё далеко до революции, которую у нас привычно объявляют единственным  разрушителем усадебного мира, а историк пишет, что «окна заколочены досками, разрушение, как видно, приближается». (То же касаемо и городского садового устройства — «в некоторых садах, как оказывается, ещё в 1860 году были постройки (беседки, ротонды), ныне исчезнувшие»).

А вот усадьба Межаковых в Никольском, почти в ста километрах от Вологды, построенная в 1780-е годы, в приезд Лукомского ещё была в порядке: целы и дом, и в парке замечательные гроты, и насыпной «остров любви» с декоративными «развалинами в греческом стиле».

12_vol

Несправедливо было бы не упомянуть о «северном Мичурине» — Владимире Васильевиче Спирине (1860—1938), выдающемся садоводе, авторе 8 сортов яблони (Ароматное Спирина, Коричное-китайка), 9 сортов малины (Ранняя сладкая, Жёлтая Спирина), 9 сортов крыжовника (Сеянец Лефора), 3 сортов смородины (Таёжная). Он жил и работал в Никольске, недалеко от Великого Устюга, в 442 км от Вологды, на реке Юг. В 1027 г. на базе его сада был создан опорный пункт, занимавшийся продвижением плодово-ягодных культур на север. После его смерти, работу продолжила жена, но затем дело остановилось. В 1995 году предпринята акция «Вторая жизнь сада Спириных», но насколько успешно она осуществлена узнать, пока не удалось.  Тем не менее,  ясно, что и далеко на Севере, за рекою Юг рождаются и живут не только охотники, лесорубы и землепроходцы. Надеюсь, мы ещё вернёмся в вологодские сады.

Вот некоторые «садовые» впечатления от вологодского края в последние дни минувшей зимы. Так выглядит центр Вологды в серый предвесенний день. А так выглядела при жизни весёлая вологодская Масленица

13 Городская Масленица. 

14 Комплекс Ферапонтова монастыря.

Александр РЕБРИК.

Другие статьи автора см. в разделе Слово редактора.