ЗЕЛЁНЫЙ ПОРТУГАЛЬСКИЙ ДНЕВНИК

0Port_FoterДля тех, кто собирается в Португалию с «Зелёной стрелой», — литературно-художественное сопровождение от главного редактора «Вестника садовода» Александра РЕБРИКА.

 

 

 

 

Хороша страна Португалия. Это я точно знаю, своими глазами видел. Правда, было это очень давно, и из впечатлений сохранилось только общее — океан, величественный монумент Иисуса Христа, широкая Тежу, красные черепичные крыши Лиссабона, из садовых — восторженно субтропическое — обилие диковинной зелени. Вот почему заполнить первые страницы вашего дневника решил с помощью уважаемых португальских людей — поэтов Луиша де Камоэнса, Фернандо Пессоа, Флорбелы Ишпанки, Мариу де Са-Карнейру, «писателей Эса ди Кейроша, Алвеса Редола, Жозе Самараго, Урбано Родригеса. Им я вполне доверяю и надеюсь, получится отлично, как любят говорить португальцы, — «золото (т.е. жёлтый цвет) на синем (фоне)».

1Port

Коль вы, друзья, изъявили желание узнать нечто существенное о природе, сельском хозяйстве и садах Португалии, то начнём словами Камоэнса «искренне, ничуть не лицемеря, не думая к обману прибегать», описывать землю лузитан. Там, «Где суша обрывается над морем,// Собой Европы голову венчают// Моей страны поля, равнины, горы.// В объятья солнца воды принимают,// А берег красотой ласкает взоры».

Обращённая к океану «страна героев моря, отважных нация», как утверждается в национальном гимне, — Португалия расположилась на Пиренейском полуострове. Рядом с гораздо большей Испанией. Тесное соседство, схожесть природы, происхождения этносов, переплетение исторических судеб народов вело к тому, что Испания постоянно стремилась подчинить себе соседнее государство. Тем не менее, к началу XVI века Португалия, сумела не только сохранить свою самостоятельность, но и во многом опередить Испанию. В Португалии раньше сложилась единая монархия, преодолена феодальная раздробленность, страна активно участвовала в морской торговле. Не случайно Фридрих Энгельс называл её «Иберийской Голландией». Отважный и предприимчивый народ устремился на освоение далёких земель, стал первооткрывателем и на Востоке, и на Западе. В короткий исторический срок Португалия превратилась в огромную колониальную державу, владевшую землями от Бразилии до Индонезии.

Стремительно взошла звезда Португалии. Отовсюду текли в страну несметные сокровища —  золото, драгоценные камни, жемчуга, ткани, ковры, фарфор, слоновая кость, пряности, чай. Правящая верхушка наживалась, но отнюдь не заботилась об экономическом развитии страны. Многие и многие португальцы покидали родину и устремлялись за океан. Возникло неизбежное противоречие между маленькой метрополией и огромными колониями. Отголосок его и сегодня наблюдается в том, что жителей в Португалии 11 миллионов, а на португальском языке в мире говорит 200 миллионов человек.

Эпоха подъёма Португалии длилась примерно столетие, с середины XV до середины XVI века. Она быстро прошла. Более того, с 1580 по 1640 г. Испания навязала Португалии династическую унию и восстановить независимость удалось с большим трудом. Бедственное положение страны усугубилось потерей основных колоний, которые были захвачены Англией и Голландией.

Тем не менее, португальское Возрождение вызвало подъём культуры, оставило глубокий след в литературе, живописи, архитектуре. Особое место в нём занимает творчество великого поэта Луиса Камоэнса (1524—1580), вершиной которого стала поэма «Лузиады» (от римского наименования этих земель — Лузитания, которое восходит к некоему легендарному Лузу). Поэма посвящена португальской истории, подвигу Васко да Гама, в ней обозначены основные этапы (освобождение от ига мавритан, выяснение отношений с соседями-испанцами, начало колониальной экспансии), названы самые яркие исторические личности вроде Афонсу, Мануэла, Жуана I. Среди них и Дон Диниш Землепашец (1261—1325), который мудро правил, писал прекрасные стихи, заложил знаменитую, существующую и ныне корабельную рощу Pinhal de Leiria.

2Port

Весьма подробно описана в поэме география путешествия португальских мореплавателей — Сенегал, острова Зелёного Мыса, Мозамбик, Гоа, Ормуз, Малакка, а также отношения с туземцами, быт и нравы «неведомых народов». По этому же маршруту пришлось пройти и самому Камоэнсу, и не сказать, что по доброй воле. Самой дальней точкой путешествий поэта, не упомянутой в поэме, оказался Макао на юге Китая, где о нём помнят и сегодня, там есть парк — «сады Камоэнса», в нём — памятник поэту и его музей.

Конечно, Камоэнс не мог знать, что его родине в будущем придётся пережить зависимость от Испании, а затем — от Англии, страшное Лиссабонское землетрясение 1755 года, четвертьвековой проблеск «просвещённого абсолютизма» при министре короля Жозе Помбала (1750-1777 гг.), последовавший затем упадок при Марии/Безумной (1777-1816), потерю Бразилии (1822 г.), провозглашение республики в 1910 году, мрачную эпоху диктатора Салазара (1926-1974гг) и, наконец, в апреле 1974 года славную «революцию гвоздик».

Об этих и иных событиях вы узнаете в поездке, а мы вернёмся к «Лузиадам», где отмечено, что «португалы» не только открывали, воевали, торговали, изучали. Им не чужды были и красоты, которые являлись перед их пытливыми взорами. Их, в частности, «поразила Индии природа», а особенно впечатлил «украшенный затейливою флорой» некий Остров Любви. Там «с ветвей широколистных и могучих плоды разнообразные свисали», сияли сквозь листву «апельсинов золотые тучи», лимоны «благоуханье нежно источали», там «царство вишен, сладостных и алых», там персик «непревзойдённый», гранат «с рубином гордым в цвете состязался», «над грушей рой пернатых увивался, её плоды испробовать желая». Там гордо шумели тополя, вздыхали о несчастной любви сосны, «к Венере мирты нежные взывали», а кипарисы, «головы вздымая, стремились унестись к высотам рая». Знаменитый естествоиспытатель и географ Александр Гумбольдт назвал описанные Камоэнсом красоты «самым грациозным из всех пейзажей».

Из этого видно, насколько Камоэнс был близок к флоре. Подтверждением тому и его помощь выдающемуся ботанику и медику Гарсиа да Ортою в издании книги о лекарственных растениях Индии. Кстати, похоронен Камоэнс рядом с Васко да Гамой в монастыре Жеронимуш в пригороде Лиссабона Белене, где находится и ботанический сад Ажуда, который вы посетите в первый же день пребывания в стране. Увидите «странный этот храм со стеблями таинственных растений,… где поэт и мореплаватель — у входа» (Александр Городницкий), а в саду — те растительные диковинки, которые португальские мореплаватели обнаружили в дальних странах и сумели привезти на родину, а ботаники вырастить и сохранить.

3Port

На самом деле многое было собрано и привезено самими ботаниками уже позже, когда дальние страны стали колониями. Например, из экспедиций в Бразилию, Анголу, Кабо-Верде, организованных профессором Фелиш ди Силва Бротеру, автором «Flora Lusitanica», устроителем ботанических садов в Белене и Коимбре.

Из достоинств своей родной земли Камоэнс успевает только отметить «равнины бескрайние», «поля цветущие» да «берег Тежу плодородный, осыпанный щедротами Цереры». Действительно, самые тучные, богатые растительностью равнины находятся в низовьях реки Тежу, в прибрежной зоне южнее и севернее Лиссабона.

Климат Португалии исключительно благоприятный для сельского хозяйства, можно собирать по два урожая в год, скот пасти круглый год. На юге выращивают инжир, апельсины, оливки, миндаль, финики, рожковое дерево. Половина обрабатываемой земли отведена под пашню, 20% — под сады и виноградники. Основные зерновые культуры — пшеница, рожь, рис, кукуруза. Больше всего производится вина и оливкового масла. Особенно выделяется винодельческий район на севере с центром в городе Порту, где делают знаменитый портвейн и откуда пошло название самой страны. Однако, в целом, сельское хозяйство отсталое (мелкие хозяйства, много ручного труда, мало удобрений, часты неурожаи из-за нехватки влаги, когда холмы и поля словно выжжены «адским пламенем») и Португалия вынуждена, например, ежегодно импортировать 3—3,5 млн. тонн зерна. Не без оснований считают, что сельское хозяйство живёт за счёт деревьев, не требующих человеческого труда, таких как пробковый дуб и оливковые деревья.

Говоря о нелёгком писательском труде, Алвес Редол однажды заметил: «Мой плуг вспахивает каменистое поле». Эти же слова о своей участи мог бы сказать и португальский крестьянин. Сельское население составляет больше трети всего населения страны (4 млн. человек из 11 млн.). Для них родина — «это наша земля, мать национальных добродетелей».

Нелёгкая участь земледельца, но, сколько сил, души вкладывает он в своё дело, как землю любит. Обратите внимание на то, какие названия дают португальцы своим усадьбам, поместьям, товариществам — «Цветок степи», «Благо божье», «Рука человека», «Мать солнца», «Усадьба роз», «Жасмин». И надо сказать, что людей не только плоды земные интересуют. В «Усадьбе роз» Урбано Родригеса название оправдывало себя — помимо фиговых пальм, «клумб влажных фиалок» повсюду «росли стебли роз: тут были розы чайные и розы жёлтые… а ещё были белые, а ещё алые и ярко-алые». Вот молодой хозяин поместья в романе А. Редола «Яма слепых» даёт указания садовнику привести в порядок самшитовую аллею, а напротив фонтана установить большую птицу, «так сантиметров 60 в высоту, с клювом, обращённым к воде, и чуть приподнятыми крыльями, точно утолив жажду, птица собирается улететь». На что садовник отвечает, что «это будет очень изящная, очень красивая вещь». Хозяин продолжает давать распоряжения — «с какой стороны клумбы должны быть посажены красные гвоздики, с какой — белые розы, а в центре — наоборот: белые розы около красных гвоздик, а красные гвоздики около белых роз. И больше никаких цветов, только белые розы и красные гвоздики».

Садовник, кстати, весьма часто встречается на страницах португальских книг. Это, как правило, человек положительный, немолодой, любезно, мгновенно отвечающий на любой вопрос по поводу названий и диких растений и того, что посажено в каждом уголке сада и огорода, когда миндаль цветёт, какие у него цветы, белые или розовые, почему фиговые деревья такие низкорослые.

Человек земли считает, что он сам, деревья, колосящиеся хлеба и полевые цветы живут «для завтрашнего дня». Он чутко реагирует на то, что происходит вокруг. Замечает, что оливковые деревья печальны — на них не было цветов, их погубили заморозки. Пришла весна и уже «сердца деревьев, полные надежды». Пришёл май и уже появились «алые пятна маков в колосящихся пшеничных полях».

4Port

Вот виноградарь «разглядывает лозы, трогает листья, припудренные синькой — профилактика от филлоксеры, — присел на корточки, любуется огромной гроздью белого винограда, ласково поглаживает её». Для многих португальцев, если судить по литературе, характерно такое «воодушевлённое» восприятие природы — вспаханная земля, например, представляется «живой плотью полей», деревья видятся похожими на живые существа, шальной свет резвится по аллеям парка, золотые апельсины смеются. Не у одного выдающегося поэта Мариу де Са-Карнейру «снежной бури бесшабашной, вихрь кружил внутри меня».

Португальцы отнюдь не безразличны к красотам своих родных мест. Одна сеньора из Лейрии больше всего любила аллею на берегу реки, другая предпочитала пейзаж, открывающийся сверху, от церкви Благовещения, а третья — «гулять у моста, под плакучими ивами» (Эса ди Кейрош. Преступление падре Амаро). В то же время, не исключено, что вам может встретиться и чёрствый, чуждый природе человек. Как утверждал Фернандо Песоа: «придворным чужды были и природа, и облик морехода».

Примерно пятую часть территории страны занимают леса, играющие важную роль в экономике. Они дают пробковую кору (около 50% мирового производства), сырьё для целлюлозно-бумажной промышленности, очищают воздух, предотвращают опустынивание. В Португалии всегда заботились о сохранении и приумножении лесов. В прекрасном дубово-сосновом лесу Бусаку в Коимбре у монастыря Ордена босых кармелитов растёт до 400 видов деревьев, кустарников и многолетников, представляющих местную флору, и около 300 интродуцированных видов. Сохранить растительные богатства удалось в том числе и благодаря изданному в 1632 году эдикту Папы Римского, который грозил отлучением от церкви каждому, кто причинил бы вред дереву.

Леса Португалии наполовину состоят из хвойных деревьев (преимущественно приморской сосны и пинии), пробковый дуб занимает 607 тысяч гектаров, постоянно увеличивается площадь под эвкалиптом, отличающимся быстрым ростом. Часто встречаются засухоустойчивые породы вроде каменного дуба, каменной липы, каштанов, а в городах — платаны, кедры, тополя, пальмы. Так, одна из героинь Урбано Родригеса, проезжая «мимо скульптурных, загадочных, меланхолических дубовых рощ Алентежу» была «совершенно покорена южным пейзажем». Значительны массивы вечнозелёных жёстколистных и колючих низкорослых деревьев, кустарников и высоких трав (маквисов) с такими видами как благородный лавр, мирт, земляничное и фисташковое дерево, древовидный вереск, олеандр, ладанник, ракитник (Сytisus), дрок (Genísta). По берегам рек и водоёмов много зарослей тростника. Не случайно он появился в популярной песне «О тростник, королевский тростник…». Уважают португальцы розмарин. «И пахну, словно розмарин венчальный» (Флорбела Эшпанка). А в доме у героини Эса ди Кейроша — по углам «в деревянных кадках цвели традиционные кусты розмарина».

Климат, природа, пляжи, исторические и культурные памятники, доброжелательные люди делают страну исключительно привлекательной. В начале марта вас встретит в Лиссабоне наша майская температура воздуха и вода в океане (+14), для Байкала по-летнему тёплая. Не случайно туда ежегодно приезжает более 10 млн. туристов, которые ходят на экскурсии, плавают, собирают всякие камни и ракушки, любуются дворцами, замками, парками, гротами, скалами. Их приводит в восторг «туманный очерк синеватых гор, зелёных рощ каштановых прохлада, ручья журчанье, рокот водопада, закатных тучек розовый узор» (Л. Камоэнс). «Иностранцы просто обалдевают, заходятся от этой красотищи», которую сами-то португальцы часто и не замечают, поскольку привыкли к ней. От этих иностранцев, сетует один из героев Родригеса, только и слышишь: «Изумительно!», «Замечательно!», и всё на языке «этих пожирателей бифштексов».

На этом же «чёртовом языке» Джордж Байрон писал восторженные похвалы «прекраснейшей земле», где «нет красотам меры и числа», а всё, что Природа создала, затмило Элизий. Райским местом назвал он Синтру со сказочным дворцом Паласио-де-Пена, расположенном на живописном холме в парке с экзотическими растениями.

5Port

Кстати, Елисейские поля, где «пробегают светло беспечальные дни человека», Гомер и помещал на западном краю света, у берегов реки Океан.

Для португальцев характерны средиземноморское мироощущение, земная, дионисийская радость жизни, но в отличие от буйных и резких испанцев, они мягки и меланхоличны. Для них «шалаш, где смеются, дороже дворца, где плачут». Отношение португальцев к другим нациям исключительно благожелательное. Правда, ещё у Камоэнса высказано было предостережение — «чтоб на посылках у англичан, германцев или галлов, у итальянцев иль кастильцев пылких Европа португальцев не видала». В отместку за унизительную зависимость от Британии, англичан всегда именовали «бифштексами».

Болезненно воспринимают португальцы и пренебрежение к их стране как несовременной. Вот история полувековой давности из «Суррогата счастья» Урбано Родригеса. Его герой далеко не идеальный — автор телепрограммы, «вносящий свой вклад в дело всеобщего оглупления португальского народа». Но даже в нём, амбициозные рассуждения гостьи из Франции, «из расы повелителей», «находящейся с визитом в отсталой стране», пробуждают своеобразное чувство национальной гордости, он возмущён: «Страна апрельских роз — куча навоза для богатой Европы».
Португальцы справедливо считают, что «здесь у нас, свои обычаи, и в Риме нужно быть римлянином». Поэтому, едва ли стоит уподобляться тем гостям, которые указывая на корриду, называют её современной разновидностью гладиаторских боёв, а её поклонников — «варварами». Ваше право — принимать или отрицать, идти на стадион смотреть бой быков или в парк слушать пение птиц.

Между тем бой с быками и роднит португальцев с их соседями, и отличает. Они не такие кровожадные, как испанцы («испанская коррида для быка всегда кончается смертью»), и у них не коррида, а торада, которая начинается конной частью, когда кавалейру легко ранит быка, а затем 8 невооружённых форкадо изматывают, усмиряют и уводят быка с арены живым, но затем всё равно обычно убивают. Форкадо бросается на быка (а это гладкое, холёное чудо «имеет килограммов пятьсот чистого весу, величиной с церковь Эстрела, что в Лиссабоне, и несётся со скоростью курьерского поезда») с голыми руками и повисает на его голове. Усесться на быка верхом — высшее достижение форкадо.

Помнят на Пиренейском полуострове и былое господство арабов, хоть и очень давно это было. Упорный труд арабов на равнинах Португалии сделал эту территорию процветающей. Цивилизованные завоеватели так крепко внедрили здесь свои сельскохозяйственные технологии, что они в ходу и по сей день. Они проявили такое необычайное трудолюбие и упорство, что португальцы и сегодня говорят — «mourejar» («работать как мавр»). На добрую память арабы оставили на берегах Тежу множество своих сооружений и названий.

Знаменитый португальский художник, предшественник постмодернизма Амадеу ди Соза-Кардозу (1887—1918), картины которого ещё при его жизни выставлялись и в Москве, таким образом представлял ландшафт своей родины.

6Port                                       Амадеу ди Соза-Кардозу. Зелёный пейзаж. 1915 год.

7Port    Амадеу ди Соза-Кардозу. Пейзаж. 1910 год.

А вот какой увидел Португалию наш земляк Давид Бурлюк (1882—1967).

8Port       Давид Бурлюк. Vino.

Совсем недавно (2013 г.) Ирина Верещагина, словно предчувствуя прилёт «Зелёной стрелы», изобразила именно мартовскую солнечную Португалию.

11Port

Хотя программа поездки предполагает знакомство лишь с континентальной частью страны, взгляните на «Вид форта Пику на острове Мадейра» Карла Брюлова, пейзаж ещё 1850 года. Вот как далеко уходят русско-португальские связи.

9Port                                Карл Брюлов. Вид форта Пику на острове Мадейра. 1850 год.

Роднит нас с португальцами и фаду«самая эмоциональная, самая искренняя музыка на свете», чем-то похожая на русский романс. Когда звучит гитара, «тоска пробуждает в моей памяти, дни, что остались в прошлом». Об этом поведал художник Жозе Мальоа (1855-1933) своей картиной «Фаду» (1910 г.).

10Port                    Жозе Мальоа. Фаду. 1910 год.

 «Не каждый год рождаются короли и поэты» — пела «королева фаду», «великая фадишту» Амалия Родригеш.

У лучших танцоров фанданго, вроде одного из героев романа Редола «Яма слепых», «вниз от бёдер всё ходило ходуном, а верхняя часть тела даже не шевелилась. Носком и каблуком такую музыку выбивал, что твой аккордеон».

Вот вам немного о зелёной Португалии, которую вы вскоре увидите своими глазами, и концовка португальских сказок — «Дали мне редьки мешок,// Дали сала кусок,// Дали на дорогу// Всего понемногу:// Вина фляжку,// Молока чашку,// А кто слушал сказку// — Всем спасибо за ласку».

O путешествие в Лиссабон с «Зелёной стрелой» 4–9 марта 2017 и о подарке «Португальская ночь» для милых дам

 

Александр РЕБРИК, главный редактор «Вестника садовода».

 

Вернуться к Садовые путешествия, поездки